Фото РСН

Д. НАДИНА: В студии Борис Титов, уполномоченный при президенте России по защите прав предпринимателей. Борис Юрьевич, здравствуйте!

Б. ТИТОВ: Добрый день!

Д. НАДИНА: Сегодня стало известно, что правительство всё-таки ограничит ввоз овощей и фруктов из Турции. Точного перечня я пока не нашла, но очень много было разговоров о том, что это может быть. «Известия» сегодня написали, что замороженное мясо крупного рогатого скота, пищевые субпродукты, молочная продукция: творог, сыр. Практически идентичный список тому, который был, когда мы вводили эмбарго против Европы. Как по-Вашему, бизнес-то наш справится с рынком, который окажется в его руках после этих мер?

Б. ТИТОВ: С некоторыми товарами – да, с некоторыми – нет. Например, Турция – один из самых крупных производителей томатов в мире и самый большой поставщик в Россию. Второй – Китай. Сегодня даже производители кетчупа могут остаться в дефиците сырья, потому что Китай такие объёмы, скорее всего, быстро не нарастит. Россия, конечно, тоже быстро нарастить не сможет. Поэтому, конечно, нужно внимательно смотреть на эти вещи. Ну и вообще, мы не любим никаких специальных ограничений. Бизнес всегда любит работать в нормальных экономических условиях. Политика всегда важна для страны в целом, но понятно, что на бизнес она накладывает дополнительные сложности и проблемы. Конечно, бизнес старается их решать, как может, но лучше бы их не было.

Д. НАДИНА: У меня небольшой диссонанс, потому что как только ввели санкции против Европы больше года назад, многие депутаты в нашей студии кричали о том, что санкции – это прекрасно, мы поднимем своё сельское хозяйство и так далее. Но вот год прошёл. Можно ли сказать, что хоть что-то расцвело?

Б. ТИТОВ: Чего-то немного увеличилось. Производство сельхозпродукции росло. Но было ли это влиянием санкций, сложно сказать, потому что динамика и до них была положительной. Я думаю, что санкции, которые были введены, оказали какое-то влияние, но, скорее всего, на очень узкие сегменты рынка, звучные, но маленькие. Например, производство российского «Пармиджано», который теперь некоторые производители делают, но, конечно, это не «Пармиджано». Или производство хамона. Но, конечно, это по качеству совсем не то.

Д. НАДИНА: Я покупала недавно российский «Пармезан», да, под впечатлением осталась.

Б. ТИТОВ: Но в общем, конечно, рост был. Это очень маленькие производства, но они росли. Конечно, эти санкции были полностью запретительные, но только для отдельных стран. Поэтому другие страны продолжали наращивать импорт. Не только российское сельское хозяйство чуть-чуть росло, но и рост импорт из других стран.

Д. НАДИНА: Я довольно часто вижу в социальных сетях, что люди волнуются, переживают, многие используют слово «катастрофа», когда говорят про продуктовое турецкое эмбарго.

Б. ТИТОВ: Катастрофы, конечно, не будет. Но я думаю, что и решение будет не совсем запретительное. Все говорят об ограничениях, а не о запретах. Конечно, не будет того, что у нас какие-то товары пропадут с полок, или у нас не будет огурцов и помидоров. Но в цене они могут подняться.

Д. НАДИНА: Довольно часто слушатели пишут о том, что в едином порыве вся страна поднялась, Турция сбила наш Су-24, мы все сразу стали говорить о том, что не поедем туда отдыхать. А почему у бизнесменов не работает это дело принципа? Почему, когда исключили какие-то продукты из нашего списка, наша продукция подорожала?

Б. ТИТОВ: Предприниматели, наверное, думают не только о каких-то сегодняшних проблемах и победах, они привыкли считать чуть-чуть вперёд, на будущее. Они более прагматичны, расчётливы. Они знают, что такого рода решения имеют тенденцию аукаться в будущем.

Д. НАДИНА: Я правильно понимаю, что политический кризис – это способ заработать для нашего бизнеса?

Б. ТИТОВ: Нет, наоборот, способ потерять.

Д. НАДИНА: А как же быть с ростом цен?

Б. ТИТОВ: Ну, рост цен – это же вынужденная мера, потому что нехватка товаров. В целом, Турция или другие страны примут ответные меры в других отраслях. Пострадает промышленность. Почему-то всегда страдает наша промышленность, даже не сельское хозяйство. Вот нефтяники никогда не страдают, против них никогда почему-то санкций не вводят. Хотя, извините, неправ. Сейчас страдают, потому что западные страны ввели технологические ограничения. Им сложно сегодня покупать отдельные виды оборудования и приборов, которые необходимы для их производства. Но, тем не менее, в основном страдает средний реальный сектор экономики.

Д. НАДИНА: Не так давно много говорили о том, что среднего и малого бизнеса нет, и кредитовать его не надо.

Б. ТИТОВ: Это – отдельные, выдающиеся люди.

Д. НАДИНА: Да, мы всё это помним прекрасно. У Вас какое впечатление? Можно говорить о том, что сейчас то самое время, когда наш бизнес может рвануть вперед, или наоборот – время, когда всё посыплется?

Б. ТИТОВ: Всё зависит от политики государства. Потому что потенциальная инвестиционная ниша – огромная. Страна ещё находится в зачаточном состоянии с точки зрения развития промышленности, развития перерабатывающего сектора очень многих отраслей. Хотя потенциально они могут очень серьёзно двигаться вперёд. Но всё зависит от правительства. Если оно будет продолжать зажимать всё, повышая процентные ставки или держа даже на таком уровне, как сегодня, при том, что цены на нефть, а соответственно, доходы упали, то, конечно, никакого развития не будет. Поэтому государство сегодня должно брать пример с достаточно большого количества других стран, которые мобилизовали свои ресурсы, когда стало плохо, но направляли их не на то, чтобы считать копейку и как правильно тратить резервный фонд, а как правильно инвестировать в будущее. Когда они кардинальным образом меняли свою политику, прежде всего денежно-кредитную, политику сдерживания макроэкономических показателей на экономический рост, на рост мобилизации ресурсов. Примеры – Япония, Южная Корея, Китай, Бразилия в определённые периоды развития.

Д. НАДИНА: У Вас как раз был доклад с Глазьевым на эту тему.

По поводу Турции. «Обратные санкции Турция будет вводить?» – спрашивает слушатель. И я от себя добавлю: а если будет, пострадает ли наш бизнес?

Б. ТИТОВ: Для Турции Россия важна как партнёр с точки зрения поставки энергетических ресурсов, сырья. В Турции сырья нет. Она на 60% зависит от нашего газа и нефти. Один ресурс мы уже, скорее всего, использовали. Я, правда, не знаю, точно ли вошло ограничение туристического потока в указы президента, или в то постановление правительства, которое готовится, но это реально очень серьёзный удар по турецкой экономике. 3,3 млн наших туристов не приедут в Турцию. Это – второй по объёму туристический поток в Турции после Германии. Поэтому если Турция и будет вводить какие-то санкции, то пострадают, в первую очередь, они сами. Поэтому думаю, что санкции Турция вводить не будет, тем более что они явно хотят загладить свою вину.

Д. НАДИНА: Как-то не явно. Эрдоган так и не извинился.

Б. ТИТОВ: Его толкают на это западные партнёры, которые считают, что, конечно, они неправы. Даже если наш самолёт и был в воздушном пространстве Турции несколько секунд, то он был там совершенно не с намерением совершать какие-то агрессивные действия против Турции, это абсолютно понятно. Это была случайность. Поэтому Запад тоже считает такое поведение Турции неправильным. Просто Турция сегодня очень важна для Запада. Сейчас принято решение о том, что Турция должна стать буфером для беженцев из Сирии и Ирака. В этом смысле, конечно, так сразу портить отношения с Турцией никто из западников не будет.

Д. НАДИНА: Под это дело уже выделили 3 млрд и ещё выделят немало. Турция просит 4 млрд.

Б. ТИТОВ: Важность Турции в этом смысле очень велика, поэтому никто особенно сегодня с ними спорить не будет. Но понятно, что они не поддерживают Турцию в её решении сбить наш самолёт.

Д. НАДИНА: Если говорить о санкциях, – как только стало известно о том, что мы их вводим, я разговаривала в это время со своей подругой. Она работает юристом в довольно крупной строительной компании. И она в шоковом состоянии говорит, что не представляет, что делать, их жилой комплекс строит турецкий подрядчик. И вообще, как выяснилось, в России работает очень много турецких подрядчиков, потому что они просто очень хорошо делают свою работу, и их много. Значит ли это, что наши подрядчики получат больше заказов, или, наоборот, начнутся проблемы в строительной отрасли?

Б. ТИТОВ: Слава богу, сейчас не 90- годы. Тогда строили одни турки. Сейчас ситуация немножко изменилась. Сейчас есть и российские компании, у нас появилось много строительных и девелоперских. У нас теперь строят и китайцы, и западноевропейские компании, финны, австрийцы. Поэтому, конечно, сегодня 100% монополии турков нет. Наверное, по отдельным объектам, придётся задерживать ввод в эксплуатацию, разрывать контракт, искать другого подрядчика, потом решать все претензионные вопросы. Потому что разрыв такого контракта – это очень сложная юридическая процедура. Тем не менее, у наших заказчиков есть такая возможность, потому что решение государства является форс-мажором и всегда прописана как одна из возможностей для разрыва контракта. Но, скорее всего, на тех стройках, где работают турки, будут серьёзные проблемы.

Д. НАДИНА: Значит ли это, что наши будут больше строить?

Б. ТИТОВ: Я не могу сказать, что турки занимают какую-то существенную часть рынка у нас в стране, и намного больше будет спрос на наши компании. Я думаю, что это не так существенно, хотя нашим бы компаниям сейчас больше строить. Если бы рынок был другой, мы могли бы строить сейчас в два раза больше жилья, чем мы строим сегодня. Одна китайская компания у себя на родине строит приблизительно столько же, сколько вся страна у нас. Я знаю китайскую компанию, которая в год сдаёт 80 млн квадратных метров. Конечно, там есть проблема перегрева рынка, пузыря на рынке недвижимости, но, тем не менее, пока никакого кризиса не произошло. Так вот мы могли бы строить намного больше, и работы хватило бы всем, включая китайцев, русских и других.

Д. НАДИНА: Может, и цена бы была ниже на недвижимость.

Б. ТИТОВ: И цена бы была ниже. Один из вопросов макроэкономической политики государства заключается в стимулировании рынка ипотеки, потому что эти механизмы есть, но наше государство сдерживает эти процессы.

Д. НАДИНА: У меня сразу в голове цифры ипотечные, ставка минимум 14% годовых на 20 лет. Сразу стоимость квартиры в 2 раза выше. Какая-то рабская история, вечная кабала. Я просто прощупываю почву в разных областях, пытаюсь понять, будут ли где-то плюсы для нашего бизнеса. Или в целом это для нас минус?

Б. ТИТОВ: По сравнению с теми санкциями, которые были введены европейцами, турецкие проблемы пока меньше. В любом случае влияние на нашу экономику тех санкций, которые ввела Россия против Турции, меньше, чем те санкции, которые вводились европейцами против нас. Поэтому ждать приходится этого же или чего-то меньшего.

Д. НАДИНА: Наш бизнес где ищет партнёров за границей?

Б. ТИТОВ: Бизнес готов искать партнёров везде, где есть технологии, инвестиционные ресурсы. Бизнес вообще в этом смысле открыт. Бизнес за решёткой развиваться не может. Он должен быть открыт, только в этом случае он конкурентоспособен, тогда у него есть новые технологии, инвестиционные ресурсы. Направления по каждым отраслям разные, но сегодня, конечно, все ищут партнёров в Китае. Я могу сказать, что это не очень просто, это занимает длительное время. Но китайцы вообще не сразу бросаются в омут. Тем не менее, сегодня мы видим очень серьёзные изменения отношений китайских компаний к российскому рынку. До них дошёл этот сигнал от правительства о том, что нужно идти и инвестировать в Россию. Мы сегодня видим всё больший интерес со стороны частных китайских компаний к проектам России. Я думаю, что в ближайшее время мы их увидим.

Д. НАДИНА: Насколько я понимаю, в Китае вообще довольно сложно с инвестициями, потому что на многих рынках Китай уже не особо ждут. И для китайских инвесторов в Европе многие проекты закрыты. А у нас – пожалуйста, приходите?

Б. ТИТОВ: Не совсем так. Я думаю, что тот пафос во время визита в Лондон китайского руководителя, председателя КНР Си Цзиньпина, не сравнить с тем приёмом, который был в России. В Лондоне было что-то! Я посмотрел английские газеты, это было такое внимание, такое количество мероприятий! И встречи с инвесторами, и встречи на промышленных объектах, и в НИИ, и в инновационных компаниях, встречи с молодёжью, с общественностью. Англичане просто зазывали, затягивали Китай в инвестиции в экономику. Англия открыла атомную энергетику для Китая. Китай стал соинвестором в их большой проект по строительству атомной электростанции.

Д. НАДИНА: И не боятся ведь.

Б. ТИТОВ: Мы что-то побаиваемся, а если правильно регулировать Китай и контролировать их… У нас всё время говорят об этих малых компаниях в сельском хозяйстве, где они очень много применяют минеральных удобрений, продают эти выращенные на удобрениях овощи и фрукты по России. Просто нужно правильное регулирование. Чтобы взятки не брали, чтобы всё было под контролем. Китайцы – очень законопослушные, они действуют только в соответствии с правилами, которые складываются на рынке. И кроме этого, они очень долго запрягают. Для них надо правильно выстроить отношения, причём не только на бумаге написанный контракт, это для них как раз не самое важное. Для них важно правильное отношение, они должны понять, доверяют ли они партнёру.

Д. НАДИНА: Восточная бизнес-культура.

Б. ТИТОВ: Если они решили установить партнёрские отношения, то они ведут себя в соответствии с договорённостями.

Д. НАДИНА: В каких отраслях сейчас Китай присутствует активнее всего?

Б. ТИТОВ: Инвестиции сейчас идут в очень многие направления. Например, в строительной отрасли сейчас много китайцев. Сейчас начинают заходить различные строительные проекты. Это касается и жилья, и объектов инфраструктуры. Я был бы очень рад, если бы больше китайских компаний заходило в дорожные проекты, потому что они строят намного дешевле, чем наши компании, и качество у них очень хорошее.

Д. НАДИНА: Это не с коррупционной составляющей связано?

Б. ТИТОВ: Я не знаю. Как говорится, я свечку не держал, но факт остаётся фактом – дороги у них шикарные, одни из лучших в мире. Стоимость этих дорого намного ниже, чем у нас. Поэтому если они войдут в дорожные проекты, то это будет очень полезно для России. Кроме этого, они идут в сельское хозяйство, в лесную отрасль. Сейчас стоит вопрос о строительстве целлюлозно-бумажных комбинатов. Они вошли в строительство крупной Ярославской ТЭЦ. В сельском хозяйстве обсуждается интересный вопрос – сегодня реализуется проект по производству топинамбура в Липецкой области. Мы как-то не «раскусили» этот продукт, хотя он является сырьём для очень большого количества разной косметической, химической продукции. Поэтому они будут вывозить практически всю готовую продукцию, имея уже переработанную, на международный рынок и к себе в Китай.

Д. НАДИНА: Если завтра мы запрещаем поставки помидоров, мяса, молочной продукции, это будет означать, что у нас на прилавках появится больше российского, или будет больше импорта из Ирана, Израиля?

Б. ТИТОВ: Потенциально возможно больше российского, но, конечно, мы в постоянной конкуренции с теми продуктами, которые производят Иран, Индия. Вопрос в том, кто эффективнее, у кого лучше цена и качество. Почему турецкие продукты имели здесь такой успех и так много занимали рынка? Потому что они были очень конкурентные. Было выгоднее покупать всё в Турции, чем производить в России.

Д. НАДИНА: Почему у нас так дорого производить? У нас дорогая рабочая сила?

Б. ТИТОВ: Да, у нас и зарплата выше в среднем по стране, чем в Турции. ВВП на душу населения у нас был одним из самых высоких из развивающихся стран – в районе 14 тысяч долларов на человека. У нас сегодня энергетика высокая, хотя мы – сами производители этой энергетики. У нас высокие транспортные тарифы, процентные ставки по кредитам. Любой бизнес – это сначала деньги, инвестиции в производство. Поэтому без кредита бизнес работать не может. Та процентная ставка, которая у нас есть, не позволяет нам быть конкурентными. Сейчас мы посмотрим, кто следующий в ряду. Это можем быть и мы, тогда мы начнём больше производить, а может быть и тот же Иран, который сегодня может поставлять по ценам Турции или даже ниже. Поэтому, конечно, рынок определяет всё ценой и качеством. Кто лучше, тот и будет на рынке.

Д. НАДИНА: Господин Грудинин, например, очень пессимистично смотрит в будущее. Он говорит, что государство не помогает, поэтому всё плохо. Такой настрой у всех производителей или нет?

Б. ТИТОВ: Небольшой рост в сельском хозяйстве есть…

Д. НАДИНА: А можно в процентах его определить?

Б. ТИТОВ: Я цифру точно не помню, но это, по-моему, 2 с лишним процента за прошлый год. Вопрос в том, что пока предприниматели больше пессимистичны, чем оптимистичны. Кроме того, что у нас есть определённые позитивные новости, такие как эмбарго, то есть снижение конкуренции, у нас сегодня спрос на внутреннем рынке падает, потому что мы живём в другой экономике – цена на нефть падает, значит и внутренний спрос идёт вниз. На нас сегодня падает то одно, то другое решение – например, кадастровая стоимость на недвижимость и на землю для сельского хозяйства – большая проблема. То у нас вводят дополнительные социальные налоги на малый бизнес. В результате чего 500 тысяч ИП ушли с рынка. У нас всё время какие-то позитивные новости перекрываются очень негативными. И, конечно, самая негативная новость – декабрьская. Все понимают, что рынок будет сокращаться, но ещё и увеличилась процентная ставка Центробанка, которая привела к обвальному увеличению процентных ставок по коммерческим кредитам, причём не только по новым, но и по старым.

Д. НАДИНА: При какой ставке у нас расцветёт пышным цветом производство, ипотека и всё остальное?

Б. ТИТОВ: Сегодня в европейских странах это и 2% может быть, в Китае – 4–5%. Я думаю, что с учётом наших реалий и большой волатильности рубля, мы говорим о ставках 4–5%, потому что они соответствуют средней рентабельности по экономике.

Д. НАДИНА: Почему Центробанк не слушает? Ведь Вы не единственный, кто говорит об этом.

Б. ТИТОВ: У них другой взгляд на развитие экономики. Они считают, что сначала должна быть стабильность, ни в коем случае не расшатывать, всё должно быть подчинено низкой инфляции. Рост может быть только тогда, когда всё стабильно и температура 36,6. Тогда мы растём. Если температура чуть поднялась, то всё, забыли о том, что необходимо работать, все лежим и болеем.

Д. НАДИНА: Но при этом инфляция у нас всё равно высокая.

Б. ТИТОВ: Да, говорили, что нужно таргетировать инфляцию, чтобы она снизилась. Начали таргетировать, и в результате она выросла до 14%. Это ещё раз подтверждает, что политика Центробанка – неправильная. Центробанк неправильно ориентируется. Он ориентируется на те принципы, которые были заложены в Вашингтонском консенсусе, это правила для развивающихся рынков. Но они были уже достаточно давно приняты, а сегодня не только развивающиеся страны не следуют этим принципам, но и развитые, такие как США, Евросоюз. Они не затягивают пояса, они проводят не жёсткую сдерживающую денежно-кредитную политику, а, наоборот, стимулируют рост. Государства ведут активную политику на рынке, инвестируя в отдельные секторы экономики для того, чтобы приходили и частные инвестиции следом. Это уже везде – Китай, США, Евросоюз, кроме нас.

Д. НАДИНА: У нас человек заработал копеечку, и тут же везёт в банк за границу.

Б. ТИТОВ: Мы, с одной стороны, очень сильно сдерживали сверху денежно-кредитную политику. То есть банк сидел на резервах, практически иссушил денежную массу. У нас снижается так называемая монетизация экономики. Если в Китае 195% денег к ВВП, то у нас всего 45%. И ещё в планах Центробанка снижение до 38%. Когда крови не хватает, человек не побежит. В этом смысле сверху ограничение, а снизу – либерализация. Такой либеральной валютной политики, которая есть у нас, нет ни в одной стране, даже в США. В самых развитых рыночных странах есть барьеры. В США долгое время существовал налог Тобина на покупку денежной валюты. Австрия вообще на либерализацию вышла только к концу 80-х годов. У нас свобода. Это привело к тому, что у нас идёт постоянный спекулятивный капитал. Тот, который сегодня уходит, 50 млрд, 100 млрд в прошлом году – это не те, кто инвестировал в производство, это так называемые портфельные частные деньги, которые пришли ради того, чтобы заработать на фондовом рынке или на разнице в курсах валют. Например, carry trade, который просто процветал в России. В Европе низкая ставка по кредитам, можно взять деньги под 1% годовых. Берётся, переводится в рубли и кладётся на депозит в России на 9–10% годовых. Получается, 8–9% чистой прибыли в коротком режиме. На этом зарабатываются огромные деньги. Поэтому мы и говорим, что нужны некие очень мягкие экономические ограничения для того, чтобы капитал был ограничен в свободе передвижения.

Д. НАДИНА: Я думаю о коррупционной составляющей. Деньги, которые уплыли за границу, – это не просто вот такие хитрые схемы, которые Вы описали. Это просто деньги, которые были отъедены из бюджета на каком-нибудь проекте.

Б. ТИТОВ: Зарабатывались они по-разному. Конечно, это прибыли и наших людей, которые не всегда их зарабатывали их на реальном производстве. Но это спекулятивный капитал, который входит и так же легко выходит, используя то, что наша экономическая ситуация, хуже, чем на Западе. У нас выше процентные ставки, больше волатильность курса рубля. Поэтому они и используют эту ситуацию для того, чтобы зарабатывать.

Д. НАДИНА: Борис Юрьевич, Вы всё-таки встречаетесь с президентом, у Вас есть ежегодный доклад в мае, и ещё бывают контакты. Вы пытались донести не только свою позицию, но и позицию Глазьева о снижении ставки?

Б. ТИТОВ: Это позиция не только Глазьева, у нас достаточно много и экономистов-практиков, и макроэкономистов, и предпринимателей, которые сегодня стоят за экономику роста, а не за экономику сдерживания. Пытаемся, но столько лет экономисты проводили сегодняшний курс, Кудрин, который отвечал за экономическую политику долгие годы, что сложилось достаточно серьёзное убеждение, что так и надо дальше идти. Конечно, президента формирует его команда, но сегодня пока эта команда такова.

Д. НАДИНА: Я видела, Вы с критикой Кудрина выступали, но как быть с тем фактом, что кризис 2008 года мы пережили благодаря тому, что скопили резервы?

Б. ТИТОВ: Мы ужасно пережили кризис 2008 года. Это было самое большое падение среди всех нефтедобывающих стран. Это было одно из самых высоких падений во всей Европе. Да, у нас были резервы, и только за счёт этого мы сохранились, но надо было не за счёт резервов сохраняться, а за счёт правильной инвестиционной политики и выхода из этого кризиса на базе инвестиций в реальное производство. Так, как это делали американцы, которые начали программу создания рабочих мест. Тогда Обама этим занимался. Так же, как китайцы, которые тут же начали инвестировать в стройку, в массовое строительство школ у себя в стране для того, чтобы поднять рынок строительства и, соответственно, стройматериалов, металлов. У нас это был серьёзный удар по экономике, и мы до нынешних времён так из него до конца и не вышли.

Д. НАДИНА: У нас часто люди возмущаются, что бюджет дает деньги банкам. А нужно давать деньги банкам в кризисные времена?

Б. ТИТОВ: Деньги даются только крупным банкам. Мы говорим в нашей концепции экономики роста, которую мы подготовили вместе с Глазьевым, с Клепачем, с Миркиным, с Голубовичем, там целая команда была, которая готовила этот доклад. Мы говорим, что Центральный банк должен рефинансировать широкий круг банков, для того, чтобы те вкладывали эти деньги в реальные инвестиционные проекты. И даём инструкцию, как это делать и какие механизмы надо использовать. К сожалению, Центральный банк не использует никаких механизмов, которые ограничивали эти деньги только инвестиционными проектами, а просто даёт банкам эти деньги. Причём даёт их в основном крупным банкам. Пять триллионов было выдано только в 2014 году. Эти деньги в основном оказались на валютном рынке. То есть они получили рубли, купили валюту и сидели спокойно, занимались практически тем же carry trade, которым занимаются частные инвесторы. Поэтому мы говорим о том, что денег может быть даже не пять триллионов, а меньше, но они должны быть связаны конкретными направлениями, которые гарантировали бы, что эти деньги оказались именно в производстве и реальных проектах, а также в ипотеке, малом и среднем бизнесе.

Д. НАДИНА: А как быть с мелкими банками? Часто малый бизнес пользуется услугами мелких банков.

Б. ТИТОВ: Надо их лелеять и сохранять. Да, надо их контролировать. Надо делать так, чтобы они не занимались обналичкой денег, а работали с реальным потребительским рынком для населения и с рынком для компаний, которые занимаются инвестиционными проектами. Банков должно быть много. То, что у нас сегодня 60% рынка это всего лишь 5–6 крупных банков, – это плохо, это недостаток конкуренции на банковском рынке. Малым предприятиям, конечно же, выгоднее, удобнее пользоваться оперативными малыми банками, которые легче их кредитуют под меньший процент, и которым легче этот кредит получить, потому что нет такой бюрократической процедуры. К сожалению, у нас сегодня ЦБ проводит военные действия по отношению ко многим банкам, часть из них заслужили этого. У них действительно были проблемы. Но некоторые другие банки – крупные держатели счетов юридических лиц. Если физические лица чуть-чуть защищены системой страхования вкладов, то юридические лица вообще никак. Счетов этих сотни тысяч. Огромное количество компаний сегодня разоряется в результате того, что у них морозятся деньги в банкротных банках. Поскольку ЦБ волнуют только вопросы инфляции, у него в законе это написано, и совершенно не волнует состояние экономики и состояние инвестиционной среды, то, конечно, ему все равно.

Д. НАДИНА: Давайте про КоАП поговорим. Я сегодня видела, что Вы довольно жёстко высказались относительно нового проекта КоАП, который должен скоро быть представлен, в Госдуме планируют его обсудить в ближайшее время. Объясните, в чём проблемы? Ведь измененный КоАП – во многом необходимость. Ликвидацию юридического лица как новый вид наказания довольно давно ожидали, мы об этом говорили с экспертами. Главная претензия Ваша в чём заключается?

Б. ТИТОВ: Действительно, старый КоАП уже свой ресурс во многом выработал. Потому что он стал огромным, как губка. Только в прошлом году в него было внесено 90 изменений. Там уже много разных несуразностей, нестыковок, много мелочи, которую вообще не нужно регулировать. Например, ввели новую поправку о том, что прилавки в магазинах должны быть ровно 1 метр 20 сантиметров от пола. И если нет, то 50 тысяч рублей штраф. Такие вещи, которые очень «логичны». Конечно, надо было над этим работать. Но, два момента. Во-первых, не сейчас. Потому что сейчас такие крупные изменения в условиях кризиса на рынке создают огромные риски. А во-вторых, не делать его более жёстким по отношению к бизнесу, чем оно есть сейчас, и не увеличивать это регулирование административной нагрузки на бизнес. Там чётко прослеживается именно увеличение нагрузки. Вы сказали про введение этого нового наказания как ликвидации юридического лица. Но говорили, что это в случае, если они помощники террористов. Ничего подобного. Там написано, что ликвидация произойдет, если они работают без лицензии. Или если они не выполнили требование саморегулируемой организации. Это далеко не крайние случаи. Это достаточно часто бывает, и можно натянуть, сказав, что вы не ту лицензию получили или ещё как-то. Это – хороший молоток, топор над бизнесом. Кроме этого, штрафы увеличились до 100 раз. Максимальный штраф – 20 миллионов рублей. Зачем?

Д. НАДИНА: Это штраф – ликвидация.

Б. ТИТОВ: Мы говорили о том, что первое наказание должно быть всё равно -предупреждение. Сначала предупреждение. Это не проработано в новой версии КоАП. Ещё очень интересная вещь – запретили съёмку. Когда проходит проверка, видеосъёмка запрещена. Почему? Аудио можно, а почему видео нельзя? Сейчас ОНФ всё снимает. И правильно делает.

Д. НАДИНА: Очень странно, когда мы отказываемся от всех современных мер наблюдения. Это, правда, странно выглядит.

Б. ТИТОВ: Эту версию КоАП писали где-то абсолютно изолированно. У меня есть большие подозрения, что с очень большим участием правоохранительных и контрольно-надзорных органов. Они прописали там всё, что хотели.

Д. НАДИНА: Последний вопрос. Насколько у нас стало меньше предпринимателей в стране? То, что их стало меньше, – это факт, но насколько? У Вас есть данные?

Б. ТИТОВ: В этом году пока нет, могу сказать про 2014 год. У нас немного выросло количество индивидуальных предпринимателей, но по сравнению с 2013 годом у нас всё равно минус. Точная цифра: минус 520–530 тысяч индивидуальных предпринимателей. Немного растёт количество малых предприятий. Но самые большие потери у нас, к сожалению, именно в среднем бизнесе.

Д. НАДИНА: В 2015 году эта тенденция сохранится?

Б. ТИТОВ: Я думаю, что да. У нас сегодня и так мало средних предприятий. По сравнению с европейскими странами у нас мало малых предприятий, почти столько же крупных предприятий, но совсем мало средних. И в 2014 году их стало меньше ещё на 14%. Я думаю, что в 2015 году эта тенденция, к сожалению, в связи с кризисом будет усиливаться.

Д. НАДИНА: В студии был Борис Титов, уполномоченный при президенте по защите прав предпринимателей. 78% наших слушателей Вас поддерживают, а 22% не согласны с некоторыми пунктами.